Мессия: царь и спаситель. Сын человеческий, Александр Мень

Мессия: царь и спаситель

Мессия – это посланник Бога, дословно с иврита: помазанник, а по-гречески – Христос. Логично, что Мессия должен продвигать волю Творца, его основные постулаты: любовь и свобода. Но люди, и две тысячи лет назад, и сейчас, стремятся к материальным благам, любовь не понимают, или объединяют ее с сексом (любовь к жене/мужу/партнеру), или с инстинктами продолжения рода (заменяя ее любовью к детям), а свободу рассматривают, как безнаказанность и беззаконие. В тоже время философы и ученые подошли к вопросу райской жизни на Земле очень близко и наиболее ярким примером может служить ноосфера Вернадского, как идеал развития общества на Земле.

Если сравнить учение Вернадского и те заповеди Иисуса Христа, что дошли до нас в Библии, мы найдем много похожего. И главное – это осознанное желание всех людей к духовному совершенству.

Наши грехи, грехи человеческие не позволяют нам использовать все наши природные возможности для достижения этого состояния – состояния единения с Богом. Хотя нужно понимать, что никого Творец не отвергает, он любому готов помочь, но предоставляет свободу выбора: хочешь мучаться – мучайся, болей, страдай, сомневайся; хочешь совершенства – люби и верь. А мы, как маленькие дети, не можем без строгого окрика идти в правильном направлении.

Часть II «Мессия»

Мессия: царь и спаситель

Моисеева религия зародилась вместе с идеей спасения. Первая заповедь Декалога напоминает, что Ягве освободил Свой народ, томившийся в неволе. Широкие массы чаще всего понимали спасение вполне конкретно, как избавление от врагов и стихийных бедствий. Пророки же одухотворили эту надежду, вложив в нее эсхатологическое содержание. Согласно Библии, мир уже давно пребывает в состоянии упадка и нуждается в исцелении. Жизнь человеческая коротка, как сон, она проходит в бесплодной борьбе. Люди погружены в суету. «Рождаясь в грехе», они неизбежно влекутся к гибели. Как мало похоже это царство мрака и страданий на осуществление воли Божией! К подобным же выводам пришли и многие философы Запада и Востока. По их мнению, смертный — игрушка слепых страстей и обстоятельств; неумолимый рок господствует над всем, обрекая Вселенную биться в замкнутом кругу. Осознание несовершенства мира привело к развитию «учений о спасении». Их можно свести к трем типам. Для одних (Платон) выход заключался в лучшей организации общества, для других (Будда) — в мистическом созерцании и бегстве от жизни. Оба решения объединяла, однако, общая предпосылка: ни человек, ни Божество не в силах внести радикальных изменений в устройство мира. Можно лишь достигнуть частичного облегчения страданий или надеяться на упразднение самого бытия.

Третий тип сотериологии возник в Израиле и в Иране. Только там существовала уверенность, что зло одолимо, что в грядущем наступит преображение, которое есть высшая цель жизни человека. При этом персы считали, что Добро и Зло суть два равных полюса бытия, как бы два Бога-соперника, библейские же пророки отказались принять эту заманчивую теорию. Ягве явил им Себя как единый и единственный. Он «не сотворил смерти», Его воля — привести все мироздание к гармонической полноте. Но откуда тогда несовершенство, идущее вразрез с божественным замыслом? Оно, по учению Ветхого Завета,- результат отпадения. Власть Божия непохожа на власть диктатора. Бог оставляет за тварью свободу в избрании пути. Мир призван сам, в своем опыте, познать, что подлинная жизнь лишь с Тем, Кто дарует ее; отход от Него влечет к провалу в бездну небытия. Только добровольно следуя призыву Творца, создание будет достойно Создателя. Авторы Библии, пользуясь языком священной поэзии Востока, изображали дух разрушения, противящийся Божией Премудрости, в виде Змея, или Дракона, неукротимого и мятежного, как морские волны. А впоследствии Писание дало этому черному демоническому потоку, возникшему в творении, имя Сатаны, то есть Противника. Через него «вошла в мир смерть». Природа, какой ее мы видим сейчас, не является всецело соответствующей высшему предначертанию. Поэтому в ней буйствуют пожирание, борьба, смерть и распад. Именно среди такого двуликого, искаженного мира и оказался первозданный человек, которого Библия олицетворяет в образе Адама. Он стал отображением Бога в природе, «подобием» Самого Сущего.

Древний псалмопевец, потрясенный величием ночного неба, не мог скрыть своего изумления: что есть человек, что Ты помнишь его? Почему поставлен он столь высоко? В Книге Бытия говорится о царственной роли Адама, о его «владычестве» над тварями. По словам Библии, он пребывал в «саду Эдема», то есть был огражден близостью Божией от природного зла. Однако, наделенный свободой и могуществом, Адам поддался искушению поставить свою волю выше воли Творца. Писание изображает эту духовную катастрофу в рассказе о Грехопадении людей, которые вняли голосу Змея и пожелали властвовать над миром независимо от Создавшего их, иными словами, «быть как боги». Тем самым разрушился первоначальный Завет между ними и Сущим. Грех уничтожил или ослабил многие дарования человека, он распространялся как эпидемия, он пускал всюду свои ядовитые корни. «Возделыватель и хранитель» природы, Адам стал ее врагом и насильником. Над самим же человеческим родом приобрели власть темные стихии, подчиняя его себе и превращая землю в ад… И все же — как Сатана не смог полностью извратить облик мира, так и семя греха не уничтожило порывов человека к Высшему и тоски об утраченном. Центральное благовестие Библии заключено в том, что Бог не покинул падшего мира. Он призывал праведников, которые среди тьмы и безумия сохраняли верность Ему, и возобновлял через них священный Завет. Они-то и дали начало избранному народу, ставшему орудием при достижении целей Промысла. Сущность этих целей лишь постепенно прояснялась в сознании Израиля. Сначала он должен был просто довериться Господу, отдать себя Его водительству. Из поколения в поколение вожди, пророки и мудрецы укрепляли веру в грядущее, углубляли понимание Царства. Они знали, что наступит день, когда чудовище Хаоса будет повержено и падет преграда, отделившая мир от Бога. Предварит же вселенский переворот явление Мессии-Христа. Он будет потомком Давида, сына Иессеева, но родится тогда, когда царский дом лишится земной славы.

И вырастет Ветвь из срубленного древа Иессеева, и Побег — из корня его. И дух Господень почиет на Нем, дух Премудрости и дух Разума.
В сердце Божием Мессия пребывал «от века», а в грядущем Царству Его не будет конца. Явление Его восстановит согласие между людьми и природой, между миром и Творцом. Однако эсхатология пророков не исчерпывалась ожиданием Христа. «День Господень», говорили они, будет днем величайшего Богоявления. Сам Запредельный войдет в мир, Сам Сокровенный станет явным и близким для сынов человеческих. Но не дерзость ли, не безумие надеяться на это? Ведь Бог бесконечно выше всего созданного! «Видевший Его не может остаться жив». Мудрецы ветхозаветной Церкви отвечали и на этот вопрос. По их учению, есть лики Неисповедимого, которые как бы обращены к природе и человеку. Употребляя земные понятия и символы, их можно называть Духом, Премудростью и Словом Господним. В них заключена та мера божественности, которая соотносима с тварью. Ими даруется существование Вселенной, и через них Сущий открывает Себя человеку. Но когда пророки пытались описать явление Слова или Духа, они представляли его в виде мирового катаклизма, потрясающего небо и землю. Точно так же и Мессия рисовался большинству из них в облике могучего триумфатора, окруженного силами небесными. Лишь немногие пророки, например Исайя Второй, изображали Его без ореола внешнего блеска.

Вот Служитель Мой, Которого воздвиг Я, Избранник Мой, желанный души Моей! Даровал Я Ему Дух Мой, Он принесет справедливость народам. Не станет кричать и не возвысит голоса, не даст его услышать на улицах; Надломленной тростинки не сломит, теплящегося огонька не потушит.
Вплоть до евангельских времен вера в Мессию-воина говорила народу куда больше, чем идеи мистического мессианизма.

В римскую эпоху боевой революционный дух получил явное преобладание. Мечта о Спасителе стала земной утопией, вдохновлявшей партизан Гавлонита. Почему Иисус прямо не осудил это направление? Скорее всего причина здесь крылась в том, что оно черпало свои идеи из пророческих книг. Отделить же в них подлинное прозрение от традиционных метафор, в которые оно облекалось, люди были еще не готовы. Поэтому Христос, не затрагивая формы пророчеств, лишь стремился оттенить их духовный смысл, указать на то основное, что содержалось в библейской эсхатологии. Когда Он называл Себя Сыном Человеческим, когда говорил о Себе как о благовестнике свободы и исцеления, когда давал понять, что пребывал в ином мире «прежде Авраама»,- все это означало, что именно Он и есть Грядущий, Чей приход предрекали пророки. Но Христос открыл и то, чего не предвидел ни один из них. Богоявление совершилось в Нем Самом, в обетованном Мессии. Безмерное и Всеобъемлющее обрело человеческий лик и голос в Плотнике из Назарета, «Сыне Бога Живого».

Читайте продолжение: Часть II «Мессия», «Сын Божий».

Читать полностью «Сын человеческий», Александр Мень

Понравилась статья? Поделись с друзьями в соц.сетях:

1 комментарий к записи “Мессия: царь и спаситель. Сын человеческий, Александр Мень”

  1. Дмитрий:

    То что мы не можем понять истенную, божественную любовь — это точно, нас интересует жизнь, а не душа…

Оставить комментарий